-9-

Во время дождей здесь было небольшое озерцо, куда со всей окрестности приводили поить скот. Память об" этом, скрытая грязью, гниющая и зловонная, вдруг очутилась в наших руках. Тут уж желудок имел полное право запротестовать.

Этим правом он и воспользовался. В перерывах между "работой" ложимся на сухую траву и стараемся не думать об отвратительной навозной яме, в которую угодил "третий из нашей компании". Двенадцать часов. Термометр показывает 42 градуса в тени. В полуденном пекле, сырости и невыносимой вони каждый из нас старается дотянуть до конца своей смены в "работе", пока хватает сил и терпит желудок. - Будь добр, посмотри, не осталось ли где-нибудь в бутылках хоть чуточки воды... - Перед полуднем мы выпили последнюю каплю.

А если бы даже и была, как я до нее доберусь? Полюбуйся на свои руки! Язык прилипает к нёбу. Правую половину машины мы уже вытащили, остается засунуть три последних бревна под левую. Нигде вокруг нет даже и на-мека на камни или длинные бревна, которыми можно было бы выложить место перед извлеченной из грязи машиной. Во втором часу дня машина стоит на бревнах. Колеса схватывают, делают несколько дециметров вперед, сцепление пробуксовывает, секунды страха, и... мы оказываемся в том же самом положении, что и два часа назад. Наши силы на исходе. 

 Эх, если бы здесь оказались эти слоновьи следы с грязной водой... После получасового отдыха берем в руки пистолеты и расходимся в разные стороны. Всюду пусто, нигде ни малейшего признака человеческого жилья. Спустя продолжительное время впереди хлопает выстрел. Второй! Иржи нашел людей! Марш назад. Мысль, что, может быть, удастся позвать на помощь, вызывает новый прилив сил.