Местный патриотизм процветает и в Аргентине, хотя здесь весьма старательно
пытаются стереть следы чужеродных национальных элементов. На границе между
провинциями вместо таможенников стоит полицейский, который мирно запишет номер
вашей машины и пожелает счастливого пути.
Но этакий сальтеньо в широких бомбачас, в сомбреро и с извечным лассо в руке
не желает иметь ничего общего с мендосцем, который выворачивает испанский язык
по-своему и печется только о том, чтобы его пилеты были всегда полны вина. Еще
хуже отношения между жителями Сантьяго и Корриентес.
К счастью, между обеими этими провинциями расположены Чако и Санта-Фе. В Чако
на сбор хлопка приходят сезонные рабочие с той и другой стороны, и хозяевам
всегда хватает забот держать корриен-тинцев и сантьяговцев подальше друг от
друга. Долгонько раскачивалась Аргентина во время последней войны, пока не
решилась и за пять минут до конца не объявила войну Германии и Японии. Об этом
событии узнал патриот Сантьяго и поспешил сообщить своему приятелю. - Слыхал
новость? - спрашивает он, соскочив с коня и привязывая его к забору. - Мы
объявили войну! - Ура! - восклицает второй патриот, выхватывает из-за пояса
кольт и выпускает всю обойму в воздух. - Наконец-то мы всыплем корриентинцам!