Очертания Посадаса расплылись в тучах пыли. По щебню дороги мы пробиваем себе
путь к синеватым зубцам гор, которые медленно поднимаются из-за горизонта на
северо- востоке. Стрелка спидометра держится где-то около 10 километров, иногда
забегает на 15; в этом хаосе ухабов и камней мы не можем пустить ее выше.
Для такой скорости на первом этапе состязания с пароходом нам не хватает
только похоронного марша. Мимо нас, за окнами, проплывают, покачиваясь, виды
обширных плантаций чайного куста и йербы. В шелковом блеске темно-зеленых
листьев отражаются лучи предвечернего солнца. Повсюду вокруг земля, покоренная
неимоверным трудом, потом и страданиями и покорно отдающая человеку щедрый
урожай. Необозримый ковер свежей зелени, вытканный узорами плантаций, постепенно
поднимается к предгорьям Серро- Асуль — Голубых гор. Изрезанный первыми клиньями
леса, стремительно набегает он на горы. А где-то там, правее, в нескольких
километрах от дороги, за стеной горного леса лежит селение Серро-Асуль, третий
островок, населенный чешскими и словацкими крестьянами, третий после Саэнс-Пеньи
в Чако и Кармен-дель-Параны в Парагвае. Предвечерним покоем дышит земля. И все
же мы — на иоле битвы, на переднем крае борьбы человека с нетронутой природой. К
самому лесу подступают и останавливаются у его зеленой стены ровные ряды чайных
кустов.
А среди них лежат обгорелые стволы вековых деревьев-исполинов, торчат могучие
пни, с которыми не справилась сила человека.'Отступая, лес оставил тут своих
павших бойцов, но не сдался; напоследок он поглотил все вокруг, даже дорогу с
одинокими путниками. Но нет! И здесь, в отрогах гор, природа не смогла
противостоять человеку, изголодавшемуся по клочку земли и гонимому сюда мечтой о
ломте хлеба и крове над головой, когда в этом ему отказала, — а во многих местах
еще и по сей день отказывает, — старая родина. Ибо мало уже в Европе таких
народов, которые бы не нашли в аргентинских лесах Мисьонес горсточки своих
соплеменников. На редких лесных полянах жмутся к склонам гор их жилища,
срубленные из плохо подогнанных бревен и окруженные полянами молодых кустов
табака и чая. Путаница шоссе, проселочных дорог и ответвлений от них к отдельным
долинам редеет с каждым километром. И все равно выбирать не из чего.
Карта скудно сообщает только о пикадах. Португальская цикада, Финская пикада,
Африканская пикада, пикада Одиннадцатого ноября. И никакого намека на обычную
дорогу с указателями. Солнце уже давно заползло за волнистый горизонт, и свет
фар еще беспощаднее обнажает ухабы и выбоины. В глухой деревушке Леандро-Алем на
широкой площади под деревьями беседуют люди. В ответ на наш вопрос они машут
руками, показывая куда-то вперед:
— Да, да, там начинается Рута Насиональ 14, автострада... Дорога вскоре
действительно сворачивает влево, и в первобытных дебрях появляется нечто чуждое
лесу — широкая лента каменной дороги, также изрытая выбоинами и канавами и
покрытая кучками щебня. Обера, Закрываем путевой дневник, который пополнился
несколькими краткими записями: «627-й км, высота над уровнем моря 310 м, 21 час,
температура 19°С, от Посадаса проехали 117 км, средняя скорость 29 км в час». До
Пуэрто-Игуасу остается более 400 километров — один день пути — и надежда, что
«Крус де Мальта» опоздает..